Пояснительная записка к законопроекту (Комитет Государственной Думы по безопасности и противодействию коррупции)

ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА к проекту федерального закона «О противодействии навязчивому преследованию» Проектом федерального закона «О противодействии навязчивому преследованию» (далее – законопроект) предлагается принять отдельный федеральный закон, в рамках которого закрепляются понятия «навязчивое преследование», «охранный ордер», «преследователь», «лицо, подвергнутое навязчивому преследованию», устанавливаются основы правового регулирования борьбы с навязчивым преследованием и механизмы установления охранных ордеров в целях защиты прав и интересов лиц, подвергающихся навязчивому преследованию. Понятия законопроекта, касающиеся охранных ордеров, разработаны с учетом предложений экспертного совета, созданного в рамках платформы «Российская общественная инициатива» (РОИ) по итогам сбора 100 тысяч подписей в поддержку законопроекта о противодействии домашнему насилию. Указанные предложения содержали рекомендации о запрете преследователю приближаться к жертве, вступать с ней в контакт и совершать другие действия охранного характера. Эти меры ранее предлагались экспертами, получили широкую общественную поддержку и нашли свое отражение в законопроекте. Так, в качестве «навязчивого преследования» предлагается понимать действия, причиняющие лицу психические страдания и опасения за собственную безопасность и за безопасность своих близких, которые продолжались после получения предупреждения о необходимости их прекращения, которое может быть установлено согласно общим правилам установления фактов, имеющих юридическое значение. В качестве таких действий предлагается понимать систематические умышленные слежение и/или ожидание лица, подвергнутого навязчивому преследованию, в местах его повседневной жизни, систематические умышленные попытки установить контакт с лицом, подвергнутым навязчивому преследованию, в том числе посредством телефонных звонков, СМС-сообщений, информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», почтовой переписки, направления любого рода подарков, в том числе через третьих лиц, а также иные действия, использование персональных данных лица, подвергнутого навязчивому преследованию, для заказа товаров, работ, услуг, оформления корреспонденции на его имя. В настоящее время действующими нормами КоАП РФ не предусмотрен отдельный состав правонарушения за навязчивое преследование граждан. Разрозненные статьи КоАП РФ и УК РФ не охватывают все случаи противоправных деяний и не учитывают всей тяжести психологического воздействия систематического преследования на жертву. Возможность установления запрета на приближение закреплена в качестве запрета на совершение определенных действий в УПК РФ. Однако запретить преследователю совершать конкретные действия эта статья позволяет только в рамках уголовного судопроизводства. То есть привлечь преследователя к ответственности и установить запрет на приближение к жертве можно в случае, если его действия нарушают определенные статьи уголовного кодекса (ст. 119 УК РФ, ст. 137 и 138 УК РФ, ст. 167 УК РФ, ст. 213 УК РФ). Однако навязчивое преследование по всей совокупности негативных факторов указанного действия требует отдельного комплексного регулирования. Нежелательное навязчивое преследование оказывает тяжкое психологическое воздействие на жертву, наносит значительный вред психологическому состоянию и создает ощущение страха за свою жизнь. Навязчивое преследование вызывает у жертвы страх, тревогу и стресс, которые могут привести к серьёзным психическим и физическим заболеваниям. Часто возникают ситуации, когда навязчивое преследование является действием, предшествующим более серьезному преступлению. Так, например, с момента старта проекта политической партии «Новые люди» «Сталкингу.Нет», было подано более 400 заявок от граждан, которые подвергаются навязчивому преследованию. В заявках граждане указывают, что преследователи их выслеживают, посещают практически каждый день места их проживания, поджидают у работы, пытаясь установить контакт и продолжают это делать после получения предупреждения о необходимости прекратить указанные действия. Например, девушка из Санкт-Петербурга на протяжении нескольких лет подвергается навязчивому преследованию сначала посредством отправления большого количества СМС-сообщений, сообщений в социальных сетях, затем преследователь взламывал её контакты, звонил близких родственникам, поджидал около места проживания, незаконными методами узнал имя её ребенка и много личной информации в целях шантажа, чтобы вынудить провести встречу. Девушка беспокоится за собственную безопасность и безопасность своих близких. При этом она неоднократно требовала прекратить указанные действия. В другой заявке девушка из Волгограда указала, что подвергается преследованию, угрозам жизни и здоровью, избиениям со стороны «поклонника» с 2019 года. Указанные жертвы навязчивого преследования обращались в полицию, однако получали постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в связи с отсутствием состава преступления. Полиция ссылалась на отсутствие в КоАП РФ и УК РФ статьи, которая бы квалифицировала указанные деяния в качестве правонарушений. Впоследствии такое процессуальное решение признается прокуратурой законным и обоснованным. При этом жертва продолжает каждый день чувствовать угрозу своей жизни и безопасности, не имея законных оснований защитить себя от преследователя. Более того, по оценкам экспертов «Лаборатории Касперского», более 15% граждан России сталкивались с онлайн-слежкой со стороны новых романтических партнёров. В целом с той или иной формой насилия, в том числе финансового, цифрового или психологического, со стороны текущего или бывшего партнёра сталкивались 35% опрошенных. Кроме этого, специалисты по кибербезопасности «Лаборатории Касперского» выявили, что за 10 месяцев 2024 года количество пользователей Android-устройств в России, столкнувшихся со сталкерскими программами, выросло на 25% по сравнению с аналогичным периодом 2023 года. Используя такие программы, недоброжелатели могут делать скриншоты и запись происходящего на экране заражённого смартфона, отслеживать геолокацию жертвы, получать доступ к перепискам в соцсетях и мессенджерах, при этом никак себя не выдавая. Отдельно следует подчеркнуть необходимость выделения киберсталкинга как самостоятельной формы преследования. Законопроект предусматривает ответственность за случаи навязчивого преследования, совершаемого с использованием информационно-телекоммуникационной сети «Интернет». В пункте 2 части 1 статьи 4 законопроекта прямо указано на преследование посредством современных средств связи, то есть фактически описывается киберсталкинг. Кроме того, в корреспондирующем законопроекте «О внесении изменений в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» предлагается установить отдельный состав административного правонарушения – «Навязчивое преследование заведомо несовершеннолетнего лица с использованием информационно-телекоммуникационной сети Интернет». За указанное правонарушение предусмотрена административная ответственность в виде административного ареста на срок до пятнадцати суток либо обязательные работы на срок до пятидесяти часов. Выделение киберсталкинга в отдельную категорию обусловлено масштабом данного явления и тем, что преследователи всё чаще используют интернет-технологии для травли жертв. Принятие специальных норм позволит правоохранительным органам своевременно фиксировать такие действия и привлекать виновных к ответственности, в том числе в случаях, когда жертвой преследования становится несовершеннолетний. Закрепление в КоАП РФ отдельной статьи о навязчивом преследовании позволит жертве обращаться в правоохранительные органы с заявлением о совершении противоправного действия – навязчивого преследования, – после чего сотрудники правоохранительных органов смогут выполнять все необходимые процессуальные действия, и в случае установления всех признаков, свидетельствующих о наличии состава правонарушения, оперативно передавать материалы в суд и устанавливать запрет на приближение к жертве, когда еще не дошло до угроз убийством, повреждения имущества или побоев. Во многих странах мира навязчивое преследование уже признано уголовным преступлением, предусматривающим тюремные сроки, что доказывает необходимость и эффективность такого подхода. В настоящее время в законодательстве Российской Федерации отсутствует способ защиты гражданских прав в виде запрета приближаться на любое расстояние к потерпевшему, поскольку положениями статьи 12 Гражданского кодекса Российской Федерации такой запрет не предусмотрен. В этой связи данный способ защиты прав граждан не может быть установим судами. Так, решением Приволжского районного суда города Казани по гражданскому делу No 2-45752017 на нарушителя (навязчивого преследователя женщины) была возложена обязанность прекратить любого рода преследование, в том числе телефонные звонки, СМС-сообщения, сообщения с использованием сети интернет, почтовой перепиской, любого рода подарки и иное преследование. При этом в решении было прямо обозначено, что суд не может установить запрет приближаться на любое расстояние из-за отсутствия таких оснований в Гражданском кодексе РФ. В то же время установление законодательного запрета на приближение нарушителя к гражданину необходим в целях обеспечения безопасности и защиты прав потерпевшего от возможного насилия или повторных преступных действий. Принятие законопроекта позволит судам принимать решения о запрете на приближение преследователя к жертве. В случае, если преследователь не будет соблюдать указанное решение суда, это будет являться преступлением в соответствии со статьей 315 Уголовного Кодекса Российской Федерации (неисполнение приговора суда, решения суда или иного судебного акта). Отдельно в законопроекте о противодействии навязчивому преследованию уточняется, что лицо, являющееся супругом (супругой) потерпевшего и/или совместно с ним проживающее, не подлежит административной ответственности за правонарушение/преступление, предусмотренное настоящей статьей. Это позволит исключить опасения многих граждан, связанные с возможными злоупотреблениями использования указанной нормы, чтобы выселять людей из их же квартир или ограничивать их в правах на общение с ребенком.